Век прожить - не поле перейти
1910 год. Российская империя переживает экономический подъем. В мире нарастает борьба за колонии. По орбите Земли проходит хвост кометы Галлея. И в это время 15 июня в самарской деревушке в крестьянской семье рождается девочка. По тогдашним законам после рождения младенца следовало покрестить. Глава большого семейства несет новорожденную в храм. Священник достает календарь и объявляет: родитель может выбрать имена Агриппина, Фекла или Арина. Задумался отец: очень уж ему хотелось назвать дочь Саней или Маней. Но делать нечего, священник остался непреклонным и нарекли девчушку Агриппиной. Росла Груня в тяжелое время. Сидели однажды все дети на печке, грелись, в избе была одна бабушка, отца забрали на фронт, мать убиралась на дворе. Вдруг кто-то постучал. Зашел волостной писарь и говорит: «Иваниха, принес я вам худые вести, только ты никому не сказывай, - наклонился он к ней и уже шепотом произнес, - царя Николая сняли». Услышала Груня плачь бабушки: «Да как же жить-то теперь будем?» «По-новому, Иваниха». Ушел писарь, а в ушах семилетней Груни стояли причитания бабушки и слова писаря, которые она запомнила на всю жизнь.
И вот началась «новая жизнь». То «белые» захватят деревню, то «красные». И те, и другие желают, чтобы крестьянин за них кровь проливал. А мужики бегут от войны, им бы от земли родной не удаляться. Поймают дезертира и посадят его в сарай. Жалко сельской ребятне мужиков, так они проберутся через конвой и отопрут засов. Убежит мужик в лес и скрывается до прихода новой власти. А однажды видела Агриппина страшную расправу. Поймали беглеца, облили бензином и подожгли. Долго бегал «живой факел» по полю, долго стояли крестьяне на окраине села, надолго врезалась в память Агриппины расправа «строителей лучшей жизни»…
Неожиданной была весть от отца. Оказалось, что он на фронте поссорился с офицером, за что был посажен в карцер. Через десять дней революционная толпа освободила его, а из другой камеры – Калинина, с которым Федор Мясников подружился и остался в Москве. И вот пишет он весточку в родное село, что остается в столице защищать новую власть. Но бабушка Груни не растерялась и послала сыну телеграмму: «Приезжай хоронить мать». А уж когда он приехал, женщины подняли плачь и не отпустили простого сельского мужика заниматься политикой. Дважды из Москвы приходил вызов, но отец остался в селе.
В Поволжье начался голод. Дошло до того, что стали есть друг друга. Зимним вечером в окошко постучал мальчик: «Хозяева, пустите переночевать». В то время много людей ходило по белу свету в поисках еды и ночлега. Отец постелил мальчонке рядом с печью и предложил поужинать. Тот отказался, сказав, что даже не помнит, сколько дней не ел. Но кружку молока все же выпил. И свернулся калачиком на теплом месте. Груне было интересно, и она все поглядывала на паренька, но он так не разу и не перевернулся. А утром обнаружили, что он уже не живой…
Школу на селе организовали на постоялом дворе. Стала ходить в школу и Агриппина. Но не долго ей пришлось изучать буквы да цифры. Через год отец запретил ей ходить в школу и велел помогать по дому, а сам по-немногу стал обучать дочь грамоте. Однажды встретила Груня племянника – Леню Губарева. Была глубокая осень, а он в школу шел в лаптях. Жалко стала ей мальчишку, знала, что и он может бросить учиться из-за того, что не в чем ходить в школу. Скинула она свои валенки и подарила их будущему космонавту.
Через некоторое время отца Агриппины выбрали старостой села. Собрание мужиков предложило организовать колхоз, но новый староста был против, сказав, что коллективные хозяйства надо основывать, когда сам крестьянин принесет свое добро в общую артель. За такие слова отца посадили и началась в семье пугающая неизвестность. Но и на этот раз все обошлось, только выселили отца из села на добровольные выселки, и уехал он на заработки в Среднюю Азию. Три года от него не было известий. А в это время началась организация колхоза. В семье Агриппины (она к тому времени вышла замуж за сельского паренька) из живности осталась одна курица, и то, только потому, что спряталась во время коллективизации под сарай. Потом пришли уполномоченные описывать хозяйство. Мужа дома не было, и Агриппина отвечала на вопросы сама. На огороде были посажена тыква и их записали бахчевыми, за которые брали очень большой налог, который в конец разорил и без того бедную семью. Стала работать Агриппина в колхозе посевщицей. Не было лошадей – пришлось сажать на быках. Как то получилось, что не опытная посевщица проехала с километр по пашне и не просеяла семена. Заставили Агриппину вручную просевать и граблями бороновать. Много слез пролила она, но время было суровое – могли и не за такое «врагом народа» объявить. А в мае родился первенец, но сидеть с сыном позволили всего два месяца, уже в августе вышла Агриппина на страду убирать рожь.
Только привыкли в колхозе жить, как грянула война. Мужиков забрали на фронт, женщин – на окопы. Полгода Агриппина вместе с односельчанками рыла мерзлую землю, чтобы наши солдаты смогли остановить врага. Приехали с окопов уставшие, но уже через два дня вызвали Агриппину в сельский совет: «Собирайся на Донбасс. Не поедешь – огород отрежем». И вот села Агриппина в вагон, смотрит, а за поездом бежит ее тетка и кричит: «Слезь, Груня! Слезь!» На ходу спрыгнула Агриппина, спрашивает, что случилось. «А куда же тебя везут? Ты же только с окопов домой вернулась?» Вернулись домой, а в районе уже знают о происшедшем. Вызвали к прокурору. Тот положил на стол револьвер: «А я тебя могу застрелить как дезертира». Слезы полились из глаз: «У меня на руках двое детей и два старика». «Ну тогда пять лет дам. Расписывайся, что из села – ни шагу». Пришла Агриппина домой, села с сыном писать письмо мужу на фронт. Сделали приписку для цензуры, чтобы письмо быстро дошло, нигде не задерживалось. И вот в районную прокуратуру приходит телеграмма от полкового комиссара. Перепуганный прокурор позвонил в сельсовет, вызвали Агриппину: «Давай договоримся, что не будешь больше никуда писать, жаловаться, только мне…»
Закончилась война, но не закончилась тяжелая жизнь. Направили Агриппину на строительство ГЭС. Рыли громадные котлованы кирками и лопатами. А последний слов дорывали уже заключенные. Чуть неловкое движение – и пласт земли накрывал несколько человек. Не жалели таких людей – кто будет о них заступаться? Терпение нужно было железное, чтобы все это перенести. «Господи, - шептала Агриппина, - да пошли ты мне болезнь, чтобы не видеть эти страсти, да отдохнуть немного». Но не дождалась она болезни. Долго еще пришлось поработать в колхозе, даже на лесоповале пришлось потрудиться.
Вся история Советского Союза прошла перед глазами Агриппины Федоровны. Видела она и образование нового государства, и развал Союза, пережила голод и войну, коллективизацию и «головокружение от успехов» и смерть троих детей. Но ничто не сломило простую деревенскую женщину. До сих пор она может рассказать всю свою жизнь, хотя в июне ей исполнится сто лет. Вот про таких женщин Некрасов сказал: «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…»
Действия что это?
Добавление записи на стену