Евгения ПименоваПублицист, историк, политолог

В первые дни нового года нам предстоит отметить большой кинематографический юбилей. В январские праздники в 1976 году на советском телеэкране впервые был показан фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или с легким паром». Несмотря на то, что сдан он был летом 1975-го, пленка ждала своего часа еще пол года - чтобы наполнить новогодний телеэфир ощущением чудесной сюрреалистической зимней сказки. О том, почему «Ирония судьбы…» стала кинофеноменом – рассказывает публицист и историк Евгения Пименова. История появления этого фильма хорошо известна. Рязанов со своим многолетним соавтором Эмилем Брагинским еще в 1969 г. написали пьесу, которая несколько лет с успехом шла в региональных театрах. Затем режиссер решил снять фильм, но в Госкино эту идею не одобрили – мол, вся сюжетная линия строится на пьянстве. А на телевидении задумка пришлась вполне ко двору, правда, чтобы соответствовать телеформату пришлось сделать фильм двухсерийным. С тех пор уже 50 лет в праздничные зимние дни каждый год в отечественном телеэфире идет «Ирония судьбы…». Воспроизведенный с документальной точностью и абсолютно узнаваемый советский быт стал декорацией для почти сказочного, фантасмагорического сюжета. Присущий фильмам Рязанова трогательный комедийный лиризм, сочетание гениальной музыки Микаэла Таривердиева, изысканной поэзии Пастернака, Евтушенко, Ахмадулиной, звездного актерского состава – все это с первого просмотра влюбило в картину советского зрителя. И со временем она превратилась в настоящий новогодний ритуал. Что, кстати, очень удивило впоследствии полячку Барбару Брыльску - она долго считала съемки у Рязанова отнюдь не главным своим творческим достижением (хоть и получила за роль Нади Шевелевой Госпремию СССР), и изначально долго колебалась, прежде чем согласиться на этот проект. Психология ритуалов Почему же «Ирония…» стала любимой народной новогодней традицией? И в чем феномен этого произведения? Нужно сразу сказать, что новогодние «телеритуалы» в широком смысле - явление весьма распространённое. На Западе, к примеру, они стали постепенно формироваться с середины 1960 - начала 1970-х гг., - когда наличие телевизора стало нормой для большинства людей. В ФРГ именно с тех пор каждый показывают комедийный скетч «Dinner for one» (1963), своя новогодняя (рождественская) классика есть в США - «It’s a Wonderful Life» (1946), «Miracle on 34th Street» (1947) и его римейки, весьма любимый и у нас «Один дома» Криса Коламбуса, в Британии – это короткометражка «The Snowman» (1982), или, к примеру, романтическая трагикомедия «Реальная любовь» (2003). Все это вполне объяснимо. Предрождественский или предновогодний просмотр собирает дома вокруг телевизора всю семью, дарит ощущение уюта, особой атмосферы. Для многих новогодние фильмы – воспоминание о детстве, а сами картины наполнены ощущением обязательности исполнения чуда. Психологи говорят и о более глубинных смыслах ритуализации кинопросмотров. Ритуал - это базовый механизм снижения тревоги и стабилизации лимбической системы мозга, его повторяемость дает ощущение устойчивости, управляемости, безопасности. Метафора вне времени «Ирония судьбы…» стала точным попаданием в зрительскую психологию. Несмотря на то, что фильм построен на большом допущении и художественной условности (например, билет в Ленинград не мог быть неименным, равно как и полное совпадение адресов, меблировки и ключей от квартир в двух городах - полностью противоречило действительности), он обладает невероятной правдоподобностью личностных портретов и представляет собой очень емкую аллегорию жизни. Критики усматривали в картине глубокий философский подтекст о личном выборе в условиях навязанных обществом типовых решений, советские зрители – чудесную романтическую и даже отчасти чувственную историю. Современному поколению зумеров этот фильм вообще может показаться «манифестом» абъюза и концентратом «рэдфлэгов»: на протяжении двух серий несколько человек с глубокими психотравмами и в остром кризисе среднего возраста пытаются построить друг с другом очень нездоровые отношения. Но ведь в этом и кроется гениальность фильма. Множественность интерпретаций, возможность для каждой эпохи увидеть свое отражение - это и есть настоящая вневременная метафоричность большого искусства.