Комментарии

Олег НиколаевГлава ГК «Далпорт», член генсовета «Деловой России», основатель винодельни «Остров Олега Николаева»

Снижение производства связано с повышением акцизов с 2026 года. В результате основные торговые сети заблаговременно затоварились вином, в том числе и зарубежными, из-за ожидаемого роста пошлин. Снижение производства затронуло в основном крупных производителей, тогда как малые винодельни, наоборот, демонстрируют рост. Это происходит, в том числе, благодаря появлению новых проектов на рынке. Например, моя винодельня «Остров» в 2026 году планирует увеличить объем производства в три раза по сравнению с 2025 годом и расширить линейку с 4 до 12 позиций, среди которых будут 4 игристых вина. Я считаю, что в 2027 году объемы выпуска вин будут продолжать расти из года в год, в том числе благодаря увеличению популярности российских вин и перераспределению доли рынка от импорта к отечественным производителям.

Станислав СамбурскийКлинический и бизнес-психолог.

В наше время женщины наконец-то научились говорить прямолинейно. Что в постели, что в обсуждении семейного бюджета — и это реально всем облегчает жизнь: меньше скрытых смыслов, меньше этого ужасного «сам догадайся». Всё реже звучит токсичное «мне ничего не надо». Потому что мужчина слышит буквально: что сказали, то и услышал. А потом без подарка начинается классика праздничных скандалов — раздражение и недоумение, почему не подарил, почему не догадался, почему не считал, чего я хочу. Поэтому взрослая позиция — перестать вскрывать друг другу мозг и признать простую вещь: с подарком не всегда можно угадать. Цветы — почти универсальный вариант: запомнил, какие она не любит, и дари любые другие – уже не промахнёшься. А вот попасть прямо в сердечко чем-то более серьёзным — почти невозможно: слишком много нюансов, вкусов и того, что именно сейчас нужно. Поэтому когда женщины говорят, что деньги — лучший подарок, это не про меркантильность, а про право самой выбрать ровно ту вещь, которая будет приятна и нужна. Во взрослом возрасте романтика бесполезности быстро превращается в лишний хлам: одну подарочную сову можно пережить, но когда их дарят годами, потому что на первом свидании сказала «ах, какая прелесть, обожаю сов», полка начинает проваливаться. Подарок есть, а удовольствия уже ноль. И ещё момент: перед праздниками кругом логистическая мясорубка. Угадать с моделью и размером подарка – это искусство доступное не многим. Но с доставкой угадать так, чтобы всё приехало вовремя, всё сложнее, а суета и цены растут. Если женщина готова принять в подарок деньги, она сама закажет, отследит, при необходимости найдёт альтернативу — и не будет драмы. Деньги на 8 марта — это подарок без промахов и без обид: меньше завышенных ожиданий, меньше поводов для ссор, больше взрослого уважения к выбору друг друга.

Юрий СинодовДиректор по развитию СМИ2

Можно сколько угодно тыкать пальцем в медийный дурдом устроенный Штатами после старта очередной войны на Ближнем Востоке, но это всё оболочка для публики. Реальная логика действий США такова: 1. Штаты находятся на пике экспортных мощностей природного газа и нефти, они никогда не экспортировали столько углеводородов как сейчас. Всё это видно на графиках: верхний график показывает экспорт нефти, нижний — газа. 2. Очередная война в заливе снижает приток на рынок ископаемых от конкурирующих с США поставщиков и повышает цены и доходы бюджета США, это ещё один шаг в выправлении торгового дефицита. 3. Многолетний уже пожар по оси Белоруссия-Газа ни разу не случаен, он перерезал трубопроводные и танкерные поставки нефти и газа на один из крупнейших мировых рынков — в Европу 4. Европа в текущей ситуации становится фигурантом перефразированной пословицы: «Быть врагом Америки — опасно, быть другом — очень дорого». Европа платит за энергоресурсы внешним поставщикам в принципе, а сейчас будет платить ещё и много, и именно Штатам, а не России или Катару. При этом Европа не имеет никакого влияния на происходящее у Аравийского полуострова и никак не может деэскалировать конфликт Израиль-Иран В дальнейшем США ещё и получат выгоды в виде усыхания европейской промышленности и возможности захвата европейских рынков (в том числе экспортных) американскими компаниями. Таков финал всех друзей США — или экономическая, или политическая, или реальная гибель.

Алексей Белошицкийисполнительный директор ЦК НТИ по Большим данным МГУ им. М.В.Ломоносова

Военная операция, предпринятая США и Израилем на прошедших выходных, в отношении Ирана, прямо затронула многие страны на Ближнем Востоке, и косвенно - весь мир. Особенно с учетом фактора перекрытия Ормузского пролива со стороны Ирана и вступления хуситов в войну, что также затрагивает пролив Баб-эль-Мандеб (Красное море). Почему это важно? Через Ормузский пролив ежедневно проходит около 20 млн баррелей, что составляет 20% мирового потребления. Физическое перекрытие создает дефицит на рынке, нарушает цепочки поставок нефтепродуктов, повышает стоимость фрахта судов (с учетом риска физического уничтожения). Наибольшее влияние будет оказывать временной фактор: чем дольше длится операция, тем больший урон наносится нефтегазовой инфраструктуре (НПЗ, хранилищам, нефтепроводам), тем выше будут цены в краткосрочном и среднесрочном периоде. Консенсус международных аналитиков предполагает ценовой диапазон в 90 - 130 долларов США (зависит от урона инфраструктуре) за баррель Brent в случае продолжения операции в течение нескольких недель в краткосрочном периоде. В среднесрочном периоде мы можем увидеть охлаждение цен из-за замедления мировой экономики и, соответственно, спроса на нефть и нефтепродукты. Поэтому самой стабильной для отечественного бюджета ситуацией будет ограниченная по времени операция на Ближнем Востоке в несколько недель, что позволит извлечь сверхприбыль в моменте и стабилизировать цены в среднесрочном периоде. Не менее важным фактором может стать снижение или исчезновение дисконта к нашим сортам нефти из-за временной нехватки нефтепродуктов (в первую очередь, в отношении закупок Индии и КНР). Однако этот эффект будет ограничен во времени. Свободные мощности в мире составляют около 5,4 млн баррелей в сутки, но около 90% их сосредоточено на Ближнем Востоке (и ограничено текущими военными действиями). Монархии залива обладают инфраструктурой, которая позволяет перенаправлять поток нефти из Персидского залива в Красное море: саудовский трубопровод East-West, трубопровод ОАЭ Хабшан-Фуджейра, но их совокупная мощность в 6,5 млн баррелей в сутки не компенсирует 20 млн баррелей, остановленные в Ормузском проливе. Остается и фактор йеменских хуситов, а также пролива Баб-эль-Мандеб в Красном море, что также повышает стоимость фрахта судов и логистические издержки уже на уровне угроз (уже были реализованы на практике потоплением судов в проливе в прошлом, в том числе атакой на американский авианосец Gerald Ford). Таким образом, перекрытие Ормузского пролива, взаимные удары по нефтегазовой инфраструктуре, угрозы хуситов в Красном море и временной фактор создают ценовой всплеск в моменте: он может быть значимым и привести к сверхприбыли и убрать дисконт к нашим сортам нефти, но продолжение операции замедлит мировую экономику и снизит спрос на нефтепродукты, что может снизить цены в долгосрочном периоде.

Александра ПожарскаяЗаместитель руководителя проекта Народного фронта «За права заёмщиков», эксперт платформы «Мошеловка»

Как только стало известно, что банки предложили дать сотрудникам своих офисов полномочия останавливать операции клиентов по снятию наличных в отделениях и кассах, с новой силой поднялась волна народного возмущения. «Банки хотят получить законную возможность не отдавать клиентам их собственные деньги под предлогом борьбы с мошенничеством!» ««Период охлаждения» на снятие наличных – это нарушение прав потребителей!» ««Жирные коты» хотят задерживать наличные, чтобы побольше заработать!». Не самая умная конспирология, зато очень вредная. И вот почему… Во-первых, речь идёт не обо всех деньгах, а о крупных суммах и при наличии признаков того, что клиент находится под чьим-то влиянием. После стремительного развития цифровизации услуг в целом и дистанционного банковского обслуживания в частности попытка снятия крупной суммы наличными сама по себе выглядит подозрительной. Если мы можем оплатить любую покупку онлайн, переводить без комиссии между своими счетами по СБП до 30 миллионов, то зачем вообще крупная сумма наличными? Первое, что приходит в голову – это влияние мошенников, уход от налогов, оплата услуг тем, кто уходит от налогов (то есть отмывание доходов) или дача взятки. Как ни крути – подозрительно. Во-вторых, банки и так не выдают крупные суммы наличными в момент обращения клиента и ещё с 2024 года просят заполнять специальные анкеты с подписанием отказа от претензий к банку. Кроме того, при снятии наличных в отделениях и кассах банков всегда нужно было заказывать крупную сумму просто потому, что её в кассе может и не быть. Совершенно точно отделения наличные не печатают. Инкассация денег – это не онлайн, это не меньше суток. Кассир вместе с менеджером создаёт заявку, она проходит обработку, инкассаторам назначается график транспортировки и маршрут. Бригад инкассаторов ограниченное количество, а выбранное клиентом отделение может быть отдалённым и поэтому не первым пунктом маршрута. Период охлаждения в 48 часов вполне может перекрываться сроком доставки нужной суммы в нужное отделение. Кроме того, большие деньги требуют большей осмотрительности. С ужесточением антифрод-мероприятий мошенники всё активнее убеждают жертв обналичивать сбережения и передавать курьерам. Пока деньги находятся в безналичной среде, их можно отследить, промаркировать и предотвратить перевод на счета дропперов. А вот наличные анонимны и что с ними делает клиент, банк знать не может. Поэтому и предлагают ввести период охлаждения, чтобы в случае давления мошенников можно было жертву остановить. В заключении хочется напомнить, что каждый сам кузнец своего «несчастья». На финансовом рынке сейчас создана такая среда и появилось такое количество защитных решений, что не защитить свои деньги и права нужно постараться. А для тех, кому может потребоваться «миллион за три минуты», специально придумали прекрасный инструмент – «вторую руку» или доверенное лицо. Этот инструмент доступен во всех крупных кредитных организациях. Он позволяет избежать «допросов с пристрастием» от сотрудников банков, лимитов и периодов охлаждения, но, что важнее всего, даёт возможность не совершить ошибки в стрессовой ситуации и под давлением.

Виктор СыренкоМладший партнер VINDER, руководитель частной практики

Подача Банком России иска в Общий суд Европейского союза – это ожидаемый и юридически корректный шаг в рамках предусмотренной правом ЕС процедуры оспаривания нормативных актов. Речь идет о регламенте Совета ЕС, которым установлена бессрочная заморозка активов Банка России на территории Союза, а также введены ограничения на возможность приведения в исполнение судебных и арбитражных решений, связанных с применением этих мер. Иск подан на основании статьи 263 Договора о функционировании ЕС, которая позволяет оспаривать акты институтов Союза по мотивам нарушения учредительных договоров, превышения полномочий, существенных процедурных нарушений и несоответствия основным правам. В данном случае ключевыми вопросами могут стать соразмерность бессрочной заморозки активов, соблюдение права на эффективную судебную защиту, а также корректность процедуры принятия самого регламента. Следует учитывать, что сам факт обращения в суд не приостанавливает действие ограничительных мер. Рассмотрение подобных дел, как правило, занимает значительное время, а суды ЕС в санкционных спорах традиционно предоставляют институтам Союза широкую степень усмотрения, особенно когда речь идет о мерах, принятых в рамках внешнеполитической компетенции. В то же время обращение в суд имеет самостоятельное правовое и стратегическое значение. С процессуальной точки зрения это означает использование предусмотренных правом ЕС средств судебной защиты до их окончательного исчерпания. Независимо от исхода дела, сформулированная судами правовая позиция может иметь значение для иных разбирательств, связанных с активами Центрального Банка. Судебные выводы относительно характера заморозки активов, пределов иммунитета и стандартов судебной защиты способны повлиять на аргументацию сторон в смежных спорах. Кроме того, решения судов ЕС по вопросам санкционного регулирования неизбежно становятся частью более широкого международно-правового контекста. Они формируют подход к соотношению ограничительных мер, принципа иммунитета государственных институтов и гарантий доступа к правосудию. В этом смысле значение процесса выходит за рамки конкретного регламента и может учитываться как в последующих юридических процедурах, так и в более широких межгосударственных обсуждениях. Таким образом, речь идет не о быстром практическом результате, а о долгосрочном формировании правовой позиции в отношении режима заморозки суверенных активов.

Алексей ВойлуковМВА-профессор бизнес-практики по цифровым финансам РАНХиГС, автор ТГ-канала "Цифровые финансы"

Правительство, по сути, закрыло затянувшийся спор, официально подтвердив намерение законодательно закрепить принцип единых цен на маркетплейсах вне зависимости от способа оплаты. Премьер Михаил Мишустин четко озвучил правило, по которому цена товара не должна меняться в зависимости от того, платит ли покупатель картой стороннего банка или же использует инструменты самого маркетплейса. Если смотреть на ситуацию поверхностно, может показаться, что это удар по «финансовым экосистемам» онлайн-площадок и победа классических банков, которые лишили своего ключевого конкурентного преимущества — скидки за «свою» карту. Однако реальность гораздо сложнее, и называть это однозначным поражением кого-либо было бы неверно. Я бы сказал, что это больше выглядит как подведение черты под определённым этапом развития рынка и переход к более зрелой конкуренции. На мой взгляд, решение правительства — это давно назревшее приведение нормативной базы к реалиям цифровой экономики. Действующий закон о защите прав потребителей, который запрещает устанавливать разные цены в зависимости от способа оплаты, писался в эпоху, когда безналичные расчёты только начинали свой путь и под ними понимали в первую очередь классические банковские карты, а не инструменты конкретных площадок. Долгое время маркетплейсы успешно обходили эту норму, фактически субсидируя покупки для клиентов своих дочерних банков. Покупатель, расплачивающийся картой Ozon Bank или WB-кошельком, получал скидку, которая просто закладывалась в бизнес-модель как затраты на привлечение клиента в свою финансовую дочку. Теперь этот искусственный стимул исчезает, и это правильно с точки зрения добросовестной конкуренции и прозрачности ценообразования для потребителя, который часто даже не понимал, переплачивает ли он просто за то, что пользуется другой картой. Говорить о том, что банки при маркетплейсах проиграли и теперь закроются, было бы глубоким заблуждением. Да, они лишаются возможности привлекать клиентов «бесплатно» через разницу в цене. Но нужно понимать, какие масштабы успели принять эти игроки за короткое время. Используя механизм скидок, тот же Ozon Bank за пару лет смог нарастить клиентскую базу, по некоторым оценкам, до почти 40 миллионов человек. Для сравнения, это больше, чем количество активных розничных клиентов ВТБ до недавнего объединения с Почта Банком. То есть главную стратегическую задачу маркетплейсы уже решили: они за минимальный срок и с минимальными затратами сформировали огромную базу лояльных пользователей, которые уже имеют на руках их карты, прошли идентификацию и подключены к их приложениям. Этих клиентов они получили фактически бесплатно, в то время как классические банки тратят огромные бюджеты на рекламу и привлечение. Более того, законопроект вовсе не запрещает маркетплейсам и их банкам использовать другие, абсолютно рыночные инструменты удержания и монетизации клиентской базы. Запрещено лишь манипулирование ценой товара в корзине. Но никто не мешает тому же Ozon предложить держателям своей карты повышенный кэшбэк за покупки на площадке. Это может быть 5%, 10% или даже больше баллами, что по сути вернёт ту же экономию, но уже в виде пост-бонуса, а не дисконта в чеке. Такая схема является абсолютно законной и конкурентной — именно так работают программы лояльности всех классических банков, даря мили или кэшбэк за операции. Таким образом, битва за кошелек потребителя не заканчивается, она просто переходит в иную, более цивилизованную и честную плоскость. В этой новой реальности классические банки, вероятно, смогут легче дышать, перестав терять клиентов, которые уходили на маркетплейсы исключительно ради скидки. Однако теперь перед банками маркетплейсов стоит более сложная задача: им предстоит удержать многомиллионную аудиторию, предлагая ей не просто дешевый товар, а качественные финансовые и финтех-сервисы в повседневной жизни. Поэтому говорить о чьей-то победе или поражении не стоит. Наоборот, в итоге мы получим более зрелый рынок, где конкурируют не столько ценой в чеке, сколько качеством сервиса, технологичностью приложений, удобством кредитования и выгодой программ лояльности. В конечном счете, от этого выиграет клиент, который получит и честную цену на витрине, и качественные финансовые продукты в результате честной борьбы за его лояльность.

Антон ТабахГлавный экономист "Эксперт РА"

Задним умом крепки все — банкиры и аналитики тоже. Вероятность того, что прогноз сбудется, сегодня выше: факторы, укреплявшие рубль ранее, теперь работают в обратную сторону. Однако при высоких ставках этот процесс не будет быстрым. Мы ожидаем курс в конце года в коридоре 85–90 рублей за доллар. К инфляции это добавит примерно один процентный пункт — в том числе поэтому ЦБ скорректировал прогноз и перенес достижение таргета по инфляции в 4% на 2027 год. Глава Сбера также заявил, что оптимальной для сбалансированного движения экономики России является ключевая ставка на уровне 12%. По его словам, в банке ждут «более быстрого выхода на эту ставку». Идеальная ставка для экономики — в каком-то смысле как идеальный газ. То есть в теории она существует, но на практике решения всегда определяются текущим моментом. Соответственно, сейчас есть сторонники повышенной осторожности — в первую очередь в Центральном банке, — которые считают, что ставка должна быть выше и дольше, чтобы окончательно «добить» инфляцию и заякорить инфляционные ожидания. И есть представители промышленности и ведомств, отвечающих за бюджет: они полагают, что инфляция, безусловно, зло, но удушение экономического роста из-за высокой ставки — не менее вредно, и ЦБ должен действовать мягче. Причем речь не о снижении ключевой сразу на какие-то огромные значения, а именно о системном смягчении. Поэтому мы ожидаем, что при инфляции выше цели ставка в конце года всё же будет в районе 12%. Это выглядит разумным компромиссом: с точки зрения ЦБ, такой уровень позволит не спровоцировать новую инфляционную волну, но в то же время облегчит положение бизнеса и, в меньшей степени, населения. Можно считать, что это лучшее из достижимых решений. Естественно, у представителей разных фракций и школ - есть совершенно иные позиции.

Галактион КучаваЮрист, руководитель Центра правовой помощи «Моё Право»

Ситуация, когда мошенники, используя паспортные данные и минимальную цифровую информацию, оформляют займы на чужое имя, а потом жертвам приходится годами доказывать, что они не брали этих денег, отбиваясь от коллекторов, абсолютно ненормальна. Введение обязательной биометрии для дистанционного получения микрозаймов с 1 марта 2026 года — это, без преувеличения, тектонический сдвиг для рынка. Почему это происходит? Цель одна — приравнять дистанционное оформление займа по степени защиты к личному визиту в офис. Мошенничество с чужими паспортами или их скан-копиями — бич микрофинансового рынка. Без привязки к уникальным биометрическим данным (лицо, голос), которые невозможно «украсть» в цифровом виде так же легко, как серию паспорта, система идентификации оставалась уязвимой. Государство, по сути, говорит: «Никаких займов по фотографии паспорта в мессенджере. Только «Госуслуги» плюс ваше живое лицо и голос». Что изменится для обычных людей кардинально? Во-первых, процедура станет безопаснее, но сложнее. Процесс «оформить за 5 минут, не вставая с дивана» для новых клиентов МФК (компаний с верхней планкой займа до 1 млн рублей) действительно может застопориться. Если вы никогда не сдавали биометрию, вам придется это сделать — либо в банке, либо через приложение «Госуслуги Биометрия». Это разовый шаг, но он отсекает возможность оформления займа по украденному паспорту, так как мошенники не смогут предъявить ваше лицо и голос для сверки. Во-вторых, это мощнейший удар по «серым» схемам. Оформили заём без вашего ведома — после 1 марта 2026 года провернуть такое в легальной МФК станет почти невозможно. Система сверит лицо и голос заявителя с тем, что хранится в Единой биометрической системе (ЕБС). Не совпадет — отказ. Решит ли это проблему мошенничества полностью? Увы, нет. Это решит проблему мошенничества с чужими персональными данными в легальном секторе. Но это создает огромный риск перетока клиентов к «черным кредиторам» и нелегалам, которым плевать на любые законы и биометрию. Если человеку срочно нужны деньги, а без биометрии он получить их легально не может (потому что, допустим, не хочет или боится её сдавать), он пойдет туда, где не спрашивают ничего, кроме паспорта. И там его ограбят морально и финансово уже по полной программе. Поэтому задача государства сейчас — не просто внедрить биометрию, а обеспечить доступность альтернативных легальных способов (например, личный визит в офис) и параллельно душить нелегальный рынок. Что касается людей, которых уже обманули. Новые правила биометрии, возможно, уберегут их в будущем. Но чтобы защититься здесь и сейчас, нужно знать: если на вас оформили мошеннический заем, вы не обязаны его платить. Первым делом — заявление в полицию о мошенничестве и заявление в МФО о том, что договор вы не заключали, с требованием провести служебную проверку и исключить информацию о долге из вашей кредитной истории. Действия коллекторов, особенно с угрозами и распространением порочащих сведений, — это отдельное основание для жалобы в полицию, ФССП (если коллекторы в реестре) и в Национальную ассоциацию профессиональных коллекторских агентств. Резюмируя: биометрия — это необходимый и жесткий, но запоздалый ответ на вызовы цифрового мошенничества. Он защитит от оформления займов по ксерокопии паспорта, но не заменит финансовую грамотность и бдительность. И главный риск, который мы, как защитники прав потребителей, видим сейчас, — это попытка нелегалов воспользоваться временной неготовностью людей к новым правилам.

Екатерина ГуркинаТеатральный и киноблогер, автор ТГ-канала "Проницательный зритель"

Прошло четыре года с начала специальной военной операции (СВО). Каждый неделю я смотрю и слушаю хроники СВО. Каждую неделю узнаю о новых подвигах героев России – и нет среди них больших и малых. Бабушка в оккупированном селе на Донбассе, выставившая рядом с разгромленным домом российский флаг. Девочки-добровольцы, оставившие уютные дома и вытаскивающие под огнем русских солдат в буквальном смысле на своих плечах. Тележурналист Евгений Поддубный, который вернулся к работе, как только зажили его тяжелейшие ожоги. А только вчера узнала, что младший сын моего преподавателя, успешного московского профессора, осенью ушел на СВО, тоже добровольно. Мы в нашей ванильной столичной реальности, сетуя на снежные пробки, медленные доставки и повышенное атмосферное давление, стараемся жить по-прежнему. Но там – все иначе. И можно понять каждого, кто старается об этом не думать, но думать все равно нужно. Думать, чувствовать, сострадать. Хотя бы так. Каждый день на передовой защитники Отечества делают то, о чем обязательно нужно рассказывать. Не только в новостях, не только в документальных сюжетах. Отрадно, что уже второй год проходит кинофестиваль документальных фильмов о героях спецоперации. Но этого мало. Об этих людях, об их историях нужно снимать талантливое кино для широкого проката. Ведь прошло четыре года. СВО уже – новейшая история. И у меня возникает вопрос к культурным чиновникам: почему до сих пор не создан в хорошем смысле медийный фильм, снятый известным режиссером с участием талантливых актеров и правильным продвижением на всех стриминговых платформах, телеканалах, с растяжками на самых высоких небоскребах? Хотя бы один, но яркий, цепляющий. Я не буду утверждать, что не снято вообще ничего, потому что это не так. Снимается много документальных фильмов и репортажей, в некоторых театрах (например, в Театре Табакова) идут спектакли по современным военным сюжетам. Но в понедельник в День защитника Отечества по телевидению только «Позывной «Пассажир», близкий к теме. События в нем разворачиваются на Донбассе в 2015 году. И пока не вышло ни одного проекта, равного или приближенного по популярности к картонному и сшитому по зарубежным лекалам «Чебурашке», красочно пустому «Мастеру и Маргарите», боевичкам с Петровым и рэп-сказке про Пушкина-Борисова. Вы скажете, что чебурашки и петровы – это тот самый хлеб(зачеркнуто) попкорн и зрелища, в которых нуждается народ? Что во дни сомнений и тягостных раздумий кинематографистам гораздо проще быстро собрать миллиарды на ностальгическом ушастике, а не патриотическом кино, где веселого явно будет немного? Я даже отчасти с вами соглашусь. Кино – это в том числе бизнес. А патриотическое кино – сложный для реализации «продукт». Люди больше любят радоваться, отдыхать, отвлекаться. А хороший фильм о СВО – совершенно точно не для веселья. Поэтому я не буду ругать продюсеров, да и вообще никого не буду. А просто очень попрошу государевых людей от культуры подумать, что здесь можно сделать. Ведь собрать талантливую творческую группу, дать ей денег и снять кино – не такая сложная задача. Гораздо сложнее убедить нас, зрителей, сходить на этот фильм. Мы же простые человеческие люди, нас испортил не только квартирный вопрос, но и сытая жизнь, в которой много суеты и мало времени для раздумий. Мы не хотим рефлексировать, анализировать, мы заняты, нервозны, у нас куча важных вроде бы дел. Поэтому только в вчера, в День защитника Отечества (а это именно он, а вовсе не какой-то там гендерный праздник) я обратила внимание, что по телевизору показывают любимую классику о ВОВ. Но четыре года спустя логично было бы мощно презентовать на первых ТВ-кнопках яркую премьеру художественного кино, основанного на реальных событиях. О подвигах сегодняшнего дня. О наших современниках – молодых и зрелых, мужчинах и женщинах. О тех, благодаря кому мы имеем возможность переживать о недоставленном заказе, отмечать дни рождения в ресторанах, ходить в театры, на катки, провожать Масленицу. Жить обычной, казалось бы, жизнью, где главный страх у многих, так сказать, представителей мужского пола – нарваться на тарелочницу. Но жизнь ведь уже не совсем обычная. И пришло время с размахом напомнить об этом. Ничего плохого не случится, правда. Потому что в нашей стране в основном остались хорошие люди. И они поймут все правильно.