Алексей Белошицкийисполнительный директор ЦК НТИ по Большим данным МГУ им. М.В.Ломоносова

Дефицит федерального бюджета по итогам первой трети года вырос до 5,9 трлн рублей при плане на весь 2026-й в 3,8 трлн рублей. Так ли опасен дефицит, как о нём пишут? Цифра, конечно, выглядит пугающе, но дьявол кроется в деталях. Главная причина дефицита — не провал доходов, а опережающее финансирование расходов: государство оперативно заключало контракты и авансировало отдельные расходы, деньги ушли в экономику раньше, чем обычно. Нефтегазовые доходы рухнули на 38,3% год к году и составили лишь 2,3 трлн рублей против базового ориентира 2,85 трлн — дорогая нефть сейчас ещё «не помогает», потому что бюджет считается по ценам с временным лагом. Зато ненефтегазовые доходы выросли на 10%, НДС — на 20%, внутренняя экономика нормально генерирует налоговую базу. Критичен ли уровень дефицита? 2,5% ВВП — это не экстремально по мировым меркам, но важен контекст российской макроэкономики. ЦБ уже предупреждал, что рекордные расходы первого квартала могут дать больший бюджетный импульс, чем заложено в базовом сценарии, и бюджетная политика рискует не дать ожидаемого дезинфляционного эффекта. Это ключевой риск — не дыра в бюджете сама по себе, а то, что она подталкивает инфляцию вверх и усложняет ЦБ снижение ставки. Высокая ставка при высоком дефиците — это и дорогое обслуживание госдолга, и барьер для частных инвестиций одновременно.