Это не был ещё парад Победы. До Победы было еще далеко. В 1941 году победой было уже удержание позиций — хоть на малый срок, пока из тыла подойдут новые, не растрёпанные части взамен неумолимо гибнущих на фронте.
Этот парад не был и праздником. Не до праздничного настроения было тогда всем его участникам: враг стоял на пороге, и некоторые парадные расчёты прямо с Красной площади отправлялись на фронт.
И в то же время это был парад победителей. Это был парад людей, преодолевших самое страшное, что могло случиться, — разрушение веры во всё, что казалось дотоле незыблемым.
Враг у порога! Москва заминирована и подготовлена к уничтожению — заводы, институты, метро. Столица на осадном положении! Этого представить себе никто не мог до войны!
Немыслимые потери в войсках, пленным счёт идёт на миллионы, оставлены врагу огромные пространства в самой развитой части страны! На фронт бросают неподготовленных ополченцев, студентов, профессоров, интеллигенцию. И рады бы не посылать, и стараются не посылать, стремясь перевести таких людей хотя бы на тыловые должности, но… Но деваться некуда. Выход оставался только один: обменивать жизни на время...
И нужно было ещё что-то, что скрепит разбившееся настоящее хотя бы иллюзией надёжного прошлого. Нужен был дух Победы.
Нужна была незыблемость традиции. Она должна была дать народу и армии почувствовать тот дух Победы, до которой было еще так далеко.
Парад как пощёчина врагу
Парад на Красной площади 7 ноября 1941 года одновременно самый засекреченный и самый громкий парад в истории советской России.
О нём не ведало даже большинство генералов и партийно-государственных руководителей, за исключением членов Государственного комитета обороны и тех, кому непосредственно предстояло всё организовать. Полки узнали, что им предстоит сделать и где именно им предстоит пройти, лишь утром. До того говорили только о какой-то переброске на новый участок. И бойцы тихонько материли командиров, додумавшихся устраивать занятия по строевой подготовке в такое лихое время...
Парад сдвинули на два часа раньше обычного, с десяти на восемь — тоже в интересах безопасности. Метель и противовоздушная оборона были надёжным подспорьем этой секретности.
Но чем секретнее была организация парада, тем оглушительнее был его резонанс. Уже через несколько часов Москва рассказала о нём и показала его всему миру.
Да, съёмочная группа из-за накладок с пропусками не успела отснять начало марша и, главное, речь И. В. Сталина, который ранее на парадах не выступал, но на сей раз сделал исключение. Его выступление пришлось доснимать позже, уже в Георгиевском зале, где подготовили декорации Мавзолея и Кремлёвской стены.
Но всё же было сделано главное: трансляция парада ушла в эфир, о нём сняли документальный фильм, и этот фильм крутили во всех кинотеатрах СССР, в Лондоне и Вашингтоне.
Немцы же узнали о параде не от своих агентов в Москве, которых к тому моменту практически не осталось, а по радио — то есть в том же порядке, что и жители Ташкента или Омска. Германская разведка скрипела зубами, руководство рейха, по некоторым свидетельствам, ощутило себя как после пощёчины. Зато не только советский народ, но всё, что боролось против Гитлера в Европе, сделало правильные выводы из происшедшего.
«Значит, они не сдались…» — такое суждение было вынесено и врагами, и друзьями Советского Союза.
И значит, сдаваться не собираются. Не так худы, значит, дела у русских, как о том вещает германская пропаганда!
И это была блестящая информационно-пропагандистская победа. Парад, организованный в условиях, когда вокруг города стоят армии противника, оказался, по сути, первым крупным сражением, которое Красная армия выиграла за весь тот страшный 1941 год.
Обозреватель Аналитического центра ТАСС Александр Цыганов.
Фото: Картина «Парад на Красной площади 7 ноября 1941 г.» художника К. Ф. Юона. Репродукция. Фотохроника ТАСС
Продолжение
Источник: ТАСС Аналитика
Эксклюзив
Русский бренд
