Екатерина ГуркинаТеатральный и киноблогер, автор ТГ-канала "Проницательный зритель"

Самая обсуждаемая новость этих выходных - назначение Константина Богомолова на должность исполняющего обязанности ректора Школы-студии МХАТ. Событие, конечно, эпохального масштаба. Знаменует оно собой переход от эпохи света в… другую эпоху. О ней пока можно со стопроцентной уверенностью сказать, что коммерчески она будет успешной. Но хотела я поговорить о другом. Творчество Константина Богомолова - эдакий портрет Дориана Грея. Я видела его ранние спектакли. И там нет вопросов к постановке, актерскому составу, драматургии - все на уровне. Есть другое. Это другое трудно выразить словами, но представьте себе сочное яблоко - красное снаружи, белое изнутри. И вот оно, надкушенное, полежало пару часов. И на нем появился бежевый налет, и вроде можно его еще есть без опасности для желудка. Но сочится оно уже не спелостью, не свежестью, а чем-то другим. Подкисшим на теплом солнышке. Трансформация Театра на Малой Бронной под руководством Сергея Голомазова в Театр на Бронной с хозяином-Константином тоже очень показательна. Когда-то это был чудесный «немодный» театр. Его знали и любили истовые театралы, ищущие в искусстве искусство. Не ради чекина шли они на «Варшавскую мелодию», «Кроличью нору», «Ревизора» и «Макбета». Ради театра. Да, ремонт там был так себе, а декорации вряд ли представляли интерес для медийных фотографов. Но в этой простоте и слегка обветшавшем уюте было много любви. Много таланта. Его знали те, кто ценит пронзительный момент, когда действие на сцене и твой собственный сердечный ритм становятся единым целом. О таких постановках говорят в узких кругах, билеты на них не стоят 70 тыс рублей, но именно такой театр исцеляет, обучает, оставляет в людях на годы самое важное. Очевидно, Константину не понравилось слово «малый» в названии этого театра. Он любит по-большому, грандиозно и скандально. О его спектаклях говорят, пишут, а маркетологи работают на совесть. Малая Бронная заматерела и окрепла, став модной улицей с модным местечком. Мышкина играет женщина, на каких-то спектаклях раздавали мешочки с бутафорскими фекалиями (привет от Сорокина), каждый спектакль - явление. Зрители того, «малого» театра растерянно разбрелись, да их и не ждут там. В модные места не пристало ходить «неумытой» интеллигенции. Не знаю, какой будет Школа-студия МХАТ при господине Богомолове. Уверена, что он найдет финансирование, сделает шикарный ремонт, наверняка создаст модные факультеты для модных детей модных родителей. Константин - блестящий шоумен от высокого искусства, и вряд ли тезка Константин Сергеевич Станиславский с его дремучими постулатами для Богомолова авторитет. Другое время, другие подходы. И ничего, что от сочного свежего яблока не осталось и огрызка. И ничего, что портрет меняется с каждым годом, и ему так тесно на чердаке, что некоторые изменения очень видны на одухотворенном лице «модели». Все это - разговоры в пользу бедных. А бедных Константин Богомолов не жалует. Но одно я знаю точно. Студенты Школы-студии МХАТ не будут называть Богомолова «мамой», как называли они Игоря Яковлевича Золотовицкого.