Анастасия, о которой пишут, что она лечилась в клинике для бездомных, давно живёт в собственном «зеркальном зале», где она всё ещё великая балерина и звезда. Большой театр уже давно в прошлом, поэтому любой укол по статусу воспринимается не как критика, а как агрессия и нападение.Тут сквозит болезненная потребность подтверждать значимость: если запускают ярлык «клиника для бомжей», включается автоматическая защита, потому что рушится образ примы.При этом обвинение само по себе абсурдно: в России высокотехнологичная помощь доступна и по ОМС, просто она менее глянцевая и иногда требует больше времени на маршрут и документы (в том числе официально описано, как получать направления на ВМП).И сама логика «если где-то лечат социально уязвимых — значит место плохое» не выдерживает критики: экстренная помощь людям без определённого места жительства оказывается бесплатно и безотлагательно, это базовая норма системы, а не постыдный секрет.Поэтому «лечение в Германии» для Волочковой — скорее символ комфорта и престижа, чем медицинская необходимость. Медицинский туризм существует и в обратную сторону: те же московские центры официально принимают иностранных пациентов.Можно предположить, что слух был подброшен кем-то из окружения, чтобы «включить» её и вывести из привычной вялости. Формула «лечилась в клинике для бомжей» идеально попадает в её психотип: появляется внешний враг, который клевещет, это создаёт драму, а драматизация даёт энергию и ощущение смысла.В итоге видно, что Волочкова отчаянно защищает репутацию не потому, что спор про клинику так важен, а потому что ей жизненно нужно подтверждение статуса. И получив внимание, она действительно на короткое время оживает.Станислав СамбурскийКлинический и бизнес-психолог.
Эксклюзив
Русский бренд
App Store
Google Play
RuStore
AppGallery