Галактион КучаваЮрист, руководитель Центра правовой помощи «Моё Право»Заявление Ильи Кочеткова из ЦБ о большом количестве выданных займов и кредитов, несмотря на самозапрет, действительно открывает сложный и неоднозначный правовой пласт в правоприменительной практике. Особенно в части того, что кредитор в таком случае должен уведомить заемщика, что тот фактически может не возвращать выданные средства. Позиция регулятора выглядит абсолютно логичной: если банк или МФО, игнорируя требования закона (ч. 45 ст. 7 Федерального закона № 353-ФЗ), не проверил наличие самозапрета в кредитной истории и выдал деньги, он не вправе требовать их возврата. Более того, как подтверждает официальная позиция Минфина (Письмо № 05-09-06/3/73064 от 25.07.2025), такое обязательство подлежит прекращению по правилам ст. 407 Гражданского кодекса; это не является «прощением долга» в классическом понимании или дарением — это императивная санкция за нарушение установленной процедуры. Цифры впечатляют: 309 тысяч нарушений только в сегменте МФО и свыше 40 тысяч — в банковском, что подтверждает системный характер проблемы. Однако фраза о том, что люди могут не возвращать деньги, если им дали вопреки самозапрету, вызывает у меня, как у специалиста по защите прав потребителей и финансиста, серьезные опасения, переходящие в критический анализ. Кочетков «приоткрыл ящик Пандоры», но здесь возникает вопрос не столько о защите прав граждан, сколько о разграничении правомерного поведения и злоупотребления правом. Давайте разберем ключевой аспект, который волнует многих: является ли мошенничеством обращение за кредитом при наличии самозапрета? С точки зрения уголовного права (ст. 159 УК РФ), состав мошенничества предполагает хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием. В данной ситуации закон возлагает обязанность по проверке именно на кредитора. Если банк или МФО, имея техническую и юридическую возможность запросить данные в БКИ, этого не сделал, он несет предпринимательский риск. Заемщик, даже зная о наличии у себя самозапрета, юридически не обязан «препятствовать» выдаче ему денег. Это не мошенничество, это использование слабой технологической дисциплины кредитора. Но здесь мы упираемся в грань правовой этики и возможных последствий. Некоторые представители рынка указывают, что около 30% заявок от заемщиков делается именно для проверки работоспособности механизма, а 15% — по забывчивости. Остальные же проценты — это осознанные действия граждан, которые видят в обходе самозапрета «инвестиционную привлекательность». Проблема в том, что при выявлении таких фактов и попытке не возвращать деньги кредиторы, даже получив предписание ЦБ, нередко идут в суд. И здесь судебная практика может пойти по пути оценки добросовестности заемщика (ст. 10 ГК РФ). Если будет доказано, что лицо умышленно подало заявку, имея самозапрет, с целью последующего обогащения за счет штрафных санкций в отношении кредитора, суд может отказать в защите права такому лицу, признав его действия недобросовестными. Кроме того, важно обратить внимание на технические сложности, о которых говорят участники рынка. Из 18,8 млн россиян, имеющих самозапрет, подавляющее большинство (91,4%) выбрали полный запрет. Однако информсистемы и скоринговые модели не всегда успевают обновляться мгновенно, особенно у небольших МФО. В отличие от крупных банков, у них действительно возникают технические издержки. В этой связи позиция ЦБ жесткая, но справедливая: если вы не встроили проверку в ПО, вы берете на себя риск невозврата. Самозапрет — это щит, но обращение с ним требует осознанности. Если вы случайно или намеренно получили заем при действующем запрете, помните: право не возвращать деньги возникает только при официальном подтверждении факта нарушения кредитором. Необходимо получить уведомление от ЦБ или зафиксировать в суде, что на момент сделки в кредитной истории был запрет. В случае крупных сумм действия заемщика могут быть переквалифицированы в гражданско-правовое злоупотребление, а при отягчающих обстоятельствах (использование поддельных документов для снятия запрета или сговор с недобросовестным кредитором) — и в уголовно наказуемое деяние. Слова Кочеткова — это не призыв к халяве, а жесткое предупреждение участникам финрынка. Для граждан же это не повод искать легких денег, так как в конечном итоге риски системных злоупотреблений будут закрыты ужесточением судебной практики и донастройкой регулирования.
Эксклюзив
Русский бренд
