Дарья КалачеваСценарист, историк и критик кино, автор культурных событий

Умерла. Точнее, ушла Людмила Чурсина. Не могу сказать про таких людей слово «умерла». В моём сознании это небожитель, богиня, красавица, талант. Никуда они не умирают. Они остаются жить с нами. Однажды ехала в лифте с Людмилой Алексеевной и тремя её подружками. Тоже красавицами из советского кино. Ехали мы на завтрак на кинофестивале. И лифт застрял. Просто встал — и конец. А у меня клаустрофобия. Паника. Я умираю. И эти девушки — они были меня старше на полвека — эти девушки меня спасли. Не буду называть фамилии. Но вид у нас с утра у всех был фееричный вне зависимости от возраста. Одна так вообще маску с лица забыла снять. И вот они мне: дыши, вспомни кино такое-то, думай о Тарковском. Пакета пресловутого не было. Только эти грации. И потом сидели в этом лифте, ждали службу и хохотали. Красивая женщина, талантливая, замечательная, невероятная. Я тоже взрослею, старею, боюсь, что бесконечно будут сыпаться некрологи тех, на ком я выросла, кем восхищалась, в кого верила. И другой Чурсиной не будет. Будут, наверное, иные. Но именно «иные». Отсутствие снобизма, человечность, простота и великодушие — то, что отличает наших артистов того поколения. А я вечером пойду и пересмотрю «Угрюм-реку». Но беспокоит один вопрос. Вот уйдут наши скрепы, а дальше-то что?