В этой истории всего понемножку — и фейка, и сатиры, и назидательного контента. Особенно для России назидательного. Из серии: как можно проиграть всё при, казалось бы, тотальном выигрыше.
Собственно, анекдот. Не из области юмора, а в старом значении слова — короткий занимательный случай из истории, способный и напутствовать, и развлечь.
И опечалить.
Маленькая большая предыстория
Во время Семилетней войны 1756–1763 годов Россия вляпалась в европейские разборки между Австрией и Францией с одной стороны и Пруссией с Британией с другой. Вроде бы даже непонятно за какие коврижки. Хотя историки с этим как раз определились: союзный договор с Австрией (1746), опасение, что усилившаяся Пруссия дотянет руки до балтийских и польских дел. Россия вступилась — и в итоге получила … ноль. Но об этом ниже.
Причина войны была чисто европейской: Франция и Австрия много лет соперничали за гегемонию на континенте, но тут подросла Пруссия. Про неё то ли Мирабо, то ли кто-то из ранговых фигур сказал:
«У всех государств есть армия. И только Пруссия — пример, когда государство есть у армии».
И вот Пруссия накостыляла Австрии в Силезии, отняв у той эту землю; отчего Австрия пыхтела местью, подобно Франции за Эльзас и Лотарингию в канун Первой мировой.
Неожиданный поворот случился в 1756-м, и его нельзя пропустить: старые соперники, Франция и Австрия, впервые за двести лет заключили союз — Версальский договор, который историки назвали «дипломатической революцией». Европа перестроилась моментально.
В принципе, «нулевая» мировая война тогда и получилась: на стороне Пруссии, которая, не дожидаясь австрийского нападения, превентивно обрушилась на Саксонию, оказалась…
Да, именно так: типично по-европейски.
Саксония была в союзе с Австрией и Россией — вот её-то король Пруссии Фридрих II и атаковал. А на прусской стороне оказалась Англия, которая как раз начала войну с Францией за североамериканские колонии. Но важно не перепутать: войну Англии объявила Франция.
Это ж — Европа…
Императрица России Елизавета Петровна, повинуясь союзным обязательствам по отношению к Саксонии, Австрии и Франции, повелела трубить поход против Пруссии. Фридрих II, которого ещё никто не называл великим, а все считали мелким провинциальным выскочкой, деловито бил саксонцев, австрияков и французов (впрочем, и бывал бит тоже). А вот его армия потерпела унизительное поражение от русских при Гросс-Егерсдорфе — сам Фридрих в том сражении не участвовал: в 1757-м он был на другом конце театра, у Россбаха и Лейтена.
Дальше было разное — и чудовищный Цорндорф, в котором никто не победил, а потери с обеих сторон были таковы, что прусский генералитет стал вздрагивать при одном слове «русские», и потрясающий разгром пруссаков при Кунерсдорфе, после которого «старый Фриц» даже собирался было застрелиться.
«У меня больше нет никаких резервов и, по правде говоря, я думаю, что всё потеряно. Гибели моего Отечества я не переживу. Прощайте навсегда» — эти слова зафиксированы в его собственном письме.
Ещё бы: из армии в 48 тысяч у него, по собственному признанию, не оставалось и 3 тысяч бойцов.
Дорога на Берлин была свободна, но европейцы уже тогда были европейцами: чтобы не отдавать очевидную победу русскому оружию, австрийцы стали отводить свои войска прочь. Русские — по понятной, впрочем, причине: распутица, разрыв коммуникаций, голод в обозах — тоже начали отход на восток. Это Фридрих назвал потом «чудом Бранденбургского дома». Ему была дарована передышка, которую он блестяще использовал, и в итоге разбил австрияков при Лигнице.
Продолжение - в статье обозревателя АЦ ТАСС Александра Цыганова.
На фото - картина Александра Коцебу «Взятие Берлина 28 сентября 1760 года»
Источник: ТАСС Аналитика



Комментарии
Комментариев ещё нет
Напишите комментарий, будьте первым