Эльвира ГлуховаЭкономист, основатель экосистемы "Флагман", эксперт по кредитованию и инвестициям

В последние годы, особенно с 2022-го, много говорится о дедолларизации на глобальном уровне. Но при этом доллар сохраняет положение основной мировой валюты. Так идет ли ослабление позиций валюты США или это миф? Например, недавно было опубликовано исследование ФРС о доли доллара на глобальном долговом рынке. Там указывается, что после волнообразных колебаний она осталась на уровне начала 2000-х — около 60%. То есть доля достаточно стабильна. Однако если мы обратимся к статистике МВФ по структуре валютных резервов, то увидим другую картину: доля доллара снизилась с более чем 70% в начале века до менее 57% к 2025-м. Такая разница объясняется тем, что статистики ФРС и МВФ отражают разные сегменты финансовой системы, отсюда и кажущееся противоречие в динамике доллара. Ключевое отличие — в объекте и цели измерения. Если у ФРС она основана на данных по долговым рынкам и решениях частных инвесторов и корпораций (банки, инвестфонды и т.п.), то у МВФ – на структуре официальных валютных резервов центральных банков и правительств (COFER). Если «частники» при инвестировании руководствуются соотношением доходности, ликвидности и риска, то для госструктур важнее безопасность, ликвидность, суверенные риски, возможность сохранить свои запасы и обеспечить национальную стабильность на момент кризисов. Именно этот разрыв между частными и государственными предпочтениями - ключ к пониманию текущей трансформации валютной структуры. Частный сектор инертен, он использует доллар, поскольку ему это удобно. Государства же напротив меняют поведение под действием обновленных из-за геополитики стратегий, они страхуются и диверсифицируют резервы в евро, юань и, особенно, в золото. Именно золото сейчас - главный страховой актив против доллара, что стало наиболее показательным трендом в стратегиях центробанков за последнее десятилетие. Например, в 2022 году, когда начали вводить беспрецендентные санкции, чистые закупки золота центробанками достигли 1136 тонн — исторического максимума за последние 55 лет. Причем лидерами закупок стали центробанки Китая, Турции, Индии, России и стран Восточной Европы. Это происходит из-за геополитической уязвимости доллара, который используется в санкционной политике, что подрывает к нему доверие. В этом смысле золото выступает в качестве альтернативного инструмента диверсификации. Поэтому процесс дедолларизации идет, причем не циклически, а структурно, просто он медленный. Сейчас дедолларизация в резервах — это больше стратегический ход крупных государств, который пока почти незаметен в ежедневных операциях частных финансовых рынков. Частный сектор присоединится к тренду только тогда, когда альтернативы станут столь же ликвидными и удобными, как доллар сегодня. И это не будут уже имеющиеся валюты или какая-то вновь созданная. Создать новую резервную валюту, сопоставимую с долларом, сегодня практически невозможно по множеству причин. Поэтому важно понимать, что снижение роли и доли доллара будет не полным крахом этой валюты, а закреплением его доли на более низком, чем исторические максимумы, уровне — вероятно, в диапазоне 50-55% на рынке долга и ниже 50% в официальных резервах. Прорыв может быть только в технологиях, если цифровые валюты центральных банков создадут эффективную альтернативную инфраструктуру для трансграничных расчетов, минуя долларовые системы. Кстати, именно поэтому и Китай, и Россия вошли в пионеры создания цифровых валют.